Меню
Бесплатно
Главная  /  Психология  /  Ночь после выпуска краткое содержание. Владимир Тендряков - Ночь после выпуска (сборник)

Ночь после выпуска краткое содержание. Владимир Тендряков - Ночь после выпуска (сборник)

  • привить интерес к творчеству писателя, выработать
  • навыки анализа художественного произведения, умение
  • делать выводы и обобщения; раскрыть внутренний мир
  • юных героев повести, воспитать нравственные качества
  • (доброта, порядочность, забота о коллективе).
  • частично-поисковый,
  • беседа.

ОБОРУДОВАНИЕ:

  • портрет писателя,
  • сборники его произведений,
  • иллюстрации к повести.

"В НРАВСТВЕННОСТИ НАШЕ

БУДУЩЕЕ."

В.Ф.Тендряков

Х О Д УРОКА

I. Вступительное слово учителя.

Сегодня проблема нравственности является ведущей темой нашей литературы. Многие писатели, ставя своих героев перед проблемой нравственного выбора, “дают кардиограмму души, высвечивают жизнь сердца и разума в их столкновениях, в борении, жизненных испытаниях” (Н.Воробьева). Одним из таких писателей является Владимир Федорович Тендряков.

1. Жизненный и творческий путь В.Ф.Тендрякова. (Сообщение ученика.)

В.Ф.Тендряков родился в 1923 году в деревне Макаровка на Вологодчине в семье сельского служащего. После окончания средней школы ушел на фронт, служил радистом стрелкового полка, получил тяжелое ранение в боях за Харьков и был демобилизован. Потом учительствовал в сельской школе Кировской области, был секретарем райкома комсомола.

Первой мирной осенью, в 1945 году, приехал в Москву. Учился в институте кинематографии, намереваясь стать художником кино, но через год перешел в Литературный институт имени М.Горького, который окончил в 1951 году. Здесь он работал упорно и много, поражая своих товарищей по институту необыкновенным трудолюбием, был корреспондентом журнала “Огонек”.

В 1948 году в альманахе “Молодая гвардия” опубликовал свой первый рассказ “Дело моего взвода”, в основу которого положены события Великой Отечественной войны.

В ранней прозе В.Тендрякова были публично обнажены серьезные противоречия колхозной жизни тех лет.

В своих произведениях писатель обращается к истории нравственного перерождения человека, корыстно использующего свое положение в обществе (повесть “Падение Ивана Чупрова”, 1953 год), к утрате высоких нравственных ориентиров (роман “Тугой узел”, 1956 год), к психологии морального и социального перерождения (повесть “Кончина”, 1968 год).

Воспитание высокой души – одна из областей его неустанных художественных забот. Писатель нередко обращается к школе, его интересует духовный мир подростков.

Сегодня мы обратимся к повести Владимира Тендрякова “Ночь после выпуска”, вызвавшей после выхода в 1974 году яростные споры в критике и среди читателей, споры, которые не затухают и сейчас. Это произведение не оставляет никого равнодушным, оно волнует всех.

Итак, тема нашего урока: “Нравственный мир современника…”

Что вы понимаете под словом “нравственность”?

(Ответы: нравственность – это нормы поведения; это регуляция действий человека в обществе с помощью норм; “нравственный мир” - это соблюдающий требования нравственности человек.)

Да, вы правильно понимаете значение этого выражения. Нравственность – это правила, определяющие наше поведение.

Где и когда происходит действие повести?

(Ответы: действие в повести “Ночь после выпуска” происходит в далеком сибирском городе, в школе идет выпускной вечер, директор произносит торжественную речь, ответную речь держит лучшая ученица школы Юля Студенцева; всюду “…звон стаканов, смех, счастливые лица…”)

Как построена повесть?

(Ответы: Действие развивается по двум непересекающимся параллелям: после вечера в школе остаются учителя, их 6 человек, а в парке, на краю обрыва, - их недавние воспитанники, их тоже шесть. Учителя ведут своеобразный диспут о недостатках школьного образования, который сменяется разговором на речном откосе; и снова учителя, и вновь – береговой откос).

Ночь после выпуска стала серьезным испытанием не только для учеников, но и для учителей. Поговорим сначала о выпускниках.

Куда отправились 6 выпускников после вечера?

(Ответы: трое юношей и три девушки отправляются на “свежий воздух, чтобы обрести свободу”, к обелиску, расположенному на речном откосе.)

Охарактеризуйте каждого из них.

  1. Юля Студенцева- лучшая ученица, гордость школы, “украсит любой институт”.
  2. Генка Голиков- городская знаменитость, рост 190 см, самбист.
  3. Сократ Онучин – стильный, гитарист, непревзойденный исполнитель песен Высоцкого.
  4. Игорь Проухов – друг Генки, художник.
  5. Натка Быстрова – красивая девушка.
  6. Вера Жерих – подруга Натки, “компанейская девка”.

Что же произошло ночью после выпускного вечера?

(Ответ: ссора ребят).

С чего началась страшная ссора ребят? Что стало её причиной?

(Ответы: ссора началась с разговора о том, что скоро ребята “разлетятся”, а знают ли они друг друга “до донышка”. Чтобы перед “расставанием” не осталось ничего скрытого, было предложено всем высказаться о каждом из присутствующих откровенно, глядя в глаза друг другу. “Давайте скажем правду, что мы о каждом из нас думаем!- сказала Натка Студенцева.)

Кто первый из уст своих друзей решил узнать правду о себе?

(Ответы: Генка Голиков – самбист, потому что он нисколько не сомневался в себе: в школе его все любили, перед друзьями он был свят и чист; это защитник слабых и обиженных; “он сам поставил себя против всех – им осуждать, ему – оправдываться”)

Что же услышал Генка вместо ожидаемой похвалы?

(Ответы: он услышал обвинения в свой адрес.

Вера говорит: “Ты счастливый, но черствый”; однажды она вывихнула ногу, а Генка не пришел ее навестить: “Умри я – слезу не выронишь”. Когда Сократ ушел из дома, то пошел ночевать не к Генке, а к Игорю, хотя у того своя комната, диван свободный. А почему? Да потому, что “нечесаного, немытого” Сократа трудно представить гостем Генки.

Юля сказала, что все хорошие поступки Генка делает для самого себя, так как любит всем нравиться, о других забывает. “Ты светлячок: красиво горишь, а греть не греешь”.

Игорь говорит о том, что ходили всегда вместе с Генкой в обнимку, а на комитете комсомола за его спиной Генка выступил против того, чтобы послать картины Игоря в Москву, мол “нож за пазухой держал”, “продал” Игоря.

Натка говорит, что Генка чистый, стерильный, что его все видят снаружи, а внутрь не залезают, обливают растворчиком, а он упирается, так что жалко на него смотреть.)

Как видим, поначалу все воспринимается ребятами почти как веселая игра, шутка. Но вскоре дело обретает нешуточное содержание. В хороших ребятах открывается жестокость, способность больно ранить друг друга.

Откуда она, эта жестокость, в юных сердцах?! Как же случилось, что эти чистые и возвышенные юноши и девушки чуть не стали соучастниками Яшки Топора, который замыслил расправу над Генкой?

(Ответы: наверное, от того, что каждый “думает только о себе… и ни в грош не ставит достоинство другого. Вот и доигрались…” - говорит Юля)

Кто из шестерки ребят хочет предупредить Генку о готовящемся на него покушении?

(Ответы: Юля хочет пойти к нему, когда все другие отказались. А потом и Натка, которую Генка оскорбил больше всех и которая категорически заставляла всех не идти к нему с предупреждением. Она решилась: “Я пойду…”)

Учитель: В.Тендряков устраивает своим героям проверку на их человеческую подлинность. Путь к истине и добру протекает у писателя, как всегда, драматически, через нравственный кризис. Мы видим, какой страшной бедой может обернуться нравственная глухота. Героев потрясает подлость их одноклассника, когда в ответ он цинично обнажает самое сокровенное.

Осуждаете ли вы Генку?

(Ответы: нет, так как ребята сами убили в нем все человеческое, его веру в себя. Он с мольбой смотрел на каждого из них, а они беспощадно раздевали его ради “правды до донышка”)

Да, верно, и на этом донышке не оказалось самого главного – доброты, милосердия.

А теперь посмотрим, что происходит в школьной учительской.

О чем спорят учителя?

(Ответы: они обсуждают выступление Юли Студенцевой, говорят о ее поведении и о других школьных проблемах. Учителя винят себя, что не так учили, что их за труды “очередной раз умыли”, а наказать они уже не могут. Выступление Юли – плевок в сторону школы.)

Учителя винят себя. Но только ли в них дело? Вспомните ночной пейзаж в четвертой главке, тот фон, на котором развернулись едва ли не ставшие трагическими события.

Чтение отрывка от слов “Мир за гребнем берега утопал в первобытной непотревоженной тьме…” до слов “…огни, огни, огни, целая звездная галактика”.

Что скрывается за этим пейзажем?

(Ответы: пейзаж, в какой-то мере, является моделью душ ребят. Они прекрасно разбираются в элементарных частицах, в сложных устройствах, но совершенно не знают элементарных правил поведения, непросвещенны в области человеческих отношений.)

Да, школа дала ребятам знания, но не воспитала чувства, не научила их любви и добру, состраданию и милосердию.

В этой повести, кроме двух шестерок, есть еще, я бы сказала, один герой. Как вы думаете, кто это или что это?

(Ответы: может быть, это обелиск в парке с именами погибших; он воздвигнут в память тех, кто ушел из этого городка на войну и не вернулся).

Где он находится и что символизирует?

(Ответы: обелиск находится в центре городского сквера, на границе двух миров – “обжитого и необжитого, света и тьмы”. Он как рубеж между светом и тьмой в человеческих душах. Никто так и не дочитал до конца имена погибших. Они жизнь отдали, чтобы нынешние могли учиться, любить, жить. А вместо жизни и любви шестеро ребят чуть было не пали до человеконенавистничества.)

Как видим, социальное беспамятство могло обернуться преступлением. А ведь человек с отключенным прошлым опасен и для других, и для себя.

Итак, ночь после выпуска кончилась. Расходятся по домам учителя и ученики. Одни скоро опять войдут в классы. Другие отправятся, как вы, в новую самостоятельную жизнь.

Что же возьмете вы с собой в эту непростую жизнь? Чему учит нас эта повесть?

(Ответы: повесть учит нас, как жить, какие решения принимать в экстремальных ситуациях, до чего может довести эгоизм; повесть учит быть нас добрыми, чуткими, разбираться в людях, различать добро и зло, правду и ложь, верность и предательство; автор заканчивает повесть словами Игоря: “Мы научимся жить…”)

Да, действительно, это слова надежды. Ночь после выпуска для героев не пройдет бесследно. Каждый из них пережил нравственное потрясение. И мы вместе с героями тоже задумаемся о сущности человеческой души, о самих себе, о друзьях и о коллективе, в котором учимся и живем.

Вам придется жить среди людей. А это значит, надо их понимать, разделять с ними их участь, уметь находить общий язык, угадывать их состояние. И мне хочется закончить урок словами из стихотворения поэта Расула Гамзатова “Берегите друзей” (читает ученик):

Знай, мой друг, вражде и дружбе цену
И судом поспешным не греши.
Гнев на друга, может быть, мгновенный,
Изливать покуда не спеши.

Может, друг твой сам поторопился
И тебя обидел невзначай,
Провинился друг и повинился-
Ты ему греха не поминай…

Люди, я прошу вас, ради бога,
Не стесняйтесь доброты своей.
На земле друзей не так уж много,
Опасайтесь потерять друзей.

III. Домашнее задание: написать сочинение-эссе на тему “Мои размышления после прочтения повести “Ночь после выпуска”.

Владимир Тендряков

Ночь после выпуска. Повести

© Издательство «Детская литература». Оформление серии, составление, 2006

© В. Ф. Тендряков. Текст, наследники

© Е. Сидоров. Вступительная статья, 1987

© Н. Сапунова. Иллюстрации, 2006

© О. Верейский. Портрет В. Ф. Тендрякова, наследники

Текст повестей «Ночь после выпуска», «Шестьдесят свечей», «Расплата» печатается по изданию: Тендряков В. Расплата: Повести. М.: Сов. писатель, 1982.

Портрет В. Ф. Тендрякова работы О. Верейского.

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

О прозе Владимира Тендрякова

Владимир Федорович Тендряков был личностью огромного общественного темперамента. Он проработал в литературе тридцать пять лет, и каждое новое его произведение вызывало интерес читателей и критики, встречало признание, несогласие, будило мысль и совесть. Мало можно назвать современных прозаиков, кто бы с таким постоянством, с такой упорной страстью отстаивал право на постановку острейших социально-нравственных проблем нашего общества, кто бы день за днем впрямую задавал вопрос о смысле человеческого существования себе и своему читателю. В творчестве В. Тендрякова неумолчно звенела туго натянутая струна гражданского беспокойства. В этом смысле он был очень целен и последователен. Его книги вызваны к жизни жаждой художественного познания действительности, стремлением писателя вынести свое суждение о ней, воззвать к нашему сознанию, воспитать или пробудить в читателе общественное неравнодушие.

Поэтому разговор о повестях и романах Тендрякова сразу вступает в зону самой действительности, мы начинаем спорить о жизни, окружающей нас, о сложных духовных, экономических, моральных процессах, затронутых прозаиком. Но при этом критика, поддерживая писателя за его пафос, бесстрашие и прямоту в постановке вопросов, иногда с сожалением констатирует несовпадение «проблем» и «прозы» в некоторых тендряковских произведениях: «Безусловно, существует логика решения проблем. Но существует и логика построения художественной прозы. Проблема, введенная в прозу, должна держать собою художественную конструкцию вещи, а не наваливаться на нее сразу, иначе плохо и для проблемы и для прозы» . Да и те критики, которым «перевес» проблемности не кажется слабостью прозаика, а лишь ярко выраженным свойством его писательской натуры, непременно считают своим долгом помянуть о художественных «проторях и убытках», сторицей окупающихся, впрочем, «значительностью, серьезностью и современностью его слова, общественной значимостью и остротой социальных конфликтов и нравственных проблем его творчества» .

Вот, по существу, два крыла критического осознания прозы Владимира Тендрякова:

граждански отзывчивый социолог и моралист, но порой «недостаточно» художник, от чего мелеет глубина и самой его проблематики;

«недостаточно» художник? Может быть. Но зато все сторицей окупается остротой и общественной значимостью конфликтов и проблем его творчества.

Оба суждения, хотя и в неодинаковой степени, признают художественную неполноту тендряковского мира. Не могу согласиться с этим. Стоит перечитать сегодня одну за другой все книги писателя, вызвавшие в свое время обильную критику, в том числе и заведомо недобросовестную, прямо отрицающую как раз правомерность проблематики и конфликтов некоторых произведений прозаика, чтобы убедиться в цельности именно проблемно-художественного мира этого писателя. Можно спорить, не соглашаться с его активно проповеднической манерой, со стремлением высказать наболевшее не столько в объективно-пластической образной форме, сколько в прямом напоре рассуждений героев, где всегда явственно слышен и авторский голос. Можно отрицать действенность и универсальность притчеобразных ситуаций, весьма характерных для повестей Тендрякова. Но при этом нельзя, на мой взгляд, не видеть резко очерченную художественную оригинальность этого пера. Логика решения жизненно важных проблем для Тендрякова и художественная логика слитны, нераздельны, питают друг друга. Искусство для него начинается с идеи и живет идейностью. Мысль разворачивается в образах, проверяет себя в художественных аргументах на площадке повести или романа и, как правило, разрешается в финале, ставя перед нами и героями новые вопросы, новые проблемы.

Нельзя забывать также, что В. Тендряков сформировался как писатель в активной полемике против так называемой теории бесконфликтности, имевшей достаточно широкое распространение в нашей послевоенной беллетристике. Острая конфликтность, предельный драматизм ситуаций, особенно нравственных коллизий, – самая характерная черта тендряковского стиля. Он ощущает правду как поиск неравнодушной, активной мысли и открыто, без обиняков, стремится поведать эту правду людям, отнюдь не претендуя на всю ее объективную полноту, на собственное всеведение. Мужество и откровенность правды – тот нравственный фундамент, на котором держится художественный мир Тендрякова, и стоит он прочно и простоит долго, до тех пор, пока жизненные противоречия, его питающие, не будут исчерпаны самой действительностью.

Владимир Федорович Тендряков родился в 1923 году в деревне Макаровской Вологодской области, в семье сельского служащего. После окончания средней школы ушел на фронт и служил радистом стрелкового полка. В боях за Харьков получил тяжелое ранение, демобилизовался, учительствовал в сельской школе, был избран секретарем райкома комсомола. Первой мирной осенью поступил на художественный факультет ВГИКа, а затем перешел в Литературный институт, который окончил в 1951 году. Работал корреспондентом журнала «Огонек», писал сельские очерки, в 1948 году опубликовал свой первый рассказ в альманахе «Молодая гвардия».

Но в нашем читательском сознании Тендряков заявил о себе сразу, крупно и заметно, в начале 1950-х годов, словно бы миновав пору литературного ученичества. Время, общественная ситуация способствовали появлению целой плеяды писателей, устами которых правдиво заговорила доселе почти молчаливая послевоенная деревня. Вслед за очерками и рассказами Валентина Овечкина, Гавриила Троепольского в ранних произведениях В. Тендрякова были публично обнажены серьезные противоречия колхозной жизни тех лет, ставшие впоследствии предметом пристального общественного внимания.

Всю жизнь Тендрякова волновали проблемы выбора и долга, веры и скепсиса. И до последних своих дней он тревожно размышлял над вопросом: «Куда движется человеческая история?» Свидетельство тому – роман «Покушение на миражи» (1978–1980) – наиболее глубокое и сильное произведение Тендрякова, его духовное завещание нам и будущему.

Но о чем бы ни писал Тендряков, какую бы жизненную ситуацию ни выбирал, рассмотрение, художественный анализ действительности всегда протекают у него при свете нравственных требований совести.

Совесть в этическом кодексе Владимира Тендрякова – основополагающее понятие, только она способна осветить человеку глубокую правду о нем самом и окружающем мире.

Дюшка остановился, она подняла голову, и глаза их встретились. У нее от ресниц падала прозрачная тень, и румянец на щеках какой-то глубинный, пушистый, и колечками волосы у нежных висков.

Она спросила:

– Вода очень холодная?

– Не очень.

– А почему ты дрожишь?

– Не от холода.

– Отчего?

Сам для себя неожиданно он сказал:

– Оттого, что тебя вижу близко.

Она нисколько не удивилась, она только опустила ресницы, спрятала под ними глаза. Мягкие тени падали от ресниц, рдел румянец, тронутый незримым пушком, замерли приоткрытые губы. Она ждала, что скажет он дальше, готова слушать затаив дыхание.

И он говорил трудным, горловым, спотыкающимся голосом:

– Римка… я… я… никуда от тебя не могу спрятаться… Я… я… тебя… люблю, Римка.

Тенистые ресницы, застывшее лицо, она слушала, но не собиралась помогать барахтающемуся Дюшке. И Дюшка бросал ей горловые, измятые слова:

– Я знаю, что ты… Что Левка… Я это знаю, Римка… Левка хороший парень. Очень! Он лучше меня… знаю…

И по ее отстраненному, замороженному лицу прошла смутная волна.

– Если хочешь знать, я даже ряд, Римка… по тому что не кто-нибудь, а Левка… Умней его – ни кого… Рад, что он…

Он вдруг почувствовал, что его несвязная речь походит на заевшую пластинку, и замолк, уставившись на Римкины ресницы.

А над их головами, над рекой, играющей вдребезги расколотым солнцем, плавала чайка, манерно – и так тебе и эдак! – выламывала крылья, одна в синем океане, капризная от обилия свободы.

Римка ковырнула носком туфли землю, выдохнула:

– Он меня – нет…

– Кто, Римка? Левка, Римка? Тебя, Римка? Нет?

Чуть-чуть кивнула, чуть громче с тоской выдавила:

– Он только книжки свои любит.

Под опущенными ресницами родилась колючая искорка, поиграла робким лучиком и освободилась от плена – прозрачная капелька, нехотя ползущая по глубинному, опушенному румянцу.

Слеза не по нему. Слеза пролита по другому – счастливцу, не осознающему своего счастья. Хоть кричи! И он еще не успел сказать ей, что она похожа на красавицу Гончарову – «чистейшей прелести чистейший образец». И неизвестно, просто ли похожа, обычна ли? Не из глубины ли времен она? Не из тех ли, кому из века в век изумлялись поэты?

Над головой дыбилось оглушающе синее небо. В синеве белым лепестком поигрывала свободная чайка. В стороне, судорожась в веселой лихорадке, до рези в глазах сверкала река. Лезла из-под земли умытая зелень. Прекрасный мир окружал Дюшку, прекрасный и коварный, любящий играть в перевертыши.

Ночь после выпуска

Как и положено, выпускной вечер открывали торжественными речами.

В спортзале, этажом ниже, слышно было – двигали столы, шли последние приготовления к банкету.

И бывшие десятиклассники выглядели сейчас уже не по-школьному: девчата в модных платьях, подчеркивающих зрелые рельефы, парни до неприличия отутюженные, в ослепительных сорочках, при галстуках, скованные своей внезапной взрослостью. Все они, похоже, стеснялись самих себя – именинники на своих именинах всегда гости больше других гостей.

Директор школы, Иван Игнатьевич, величественный мужчина с борцовскими плечами, произнес прочувствованную речь: «Перед вами тысячи дорог…» Дорог тысячи, и все открыты, но, должно быть, не для всех одинаково. Иван Игнатьевич привычно выстроил выпускников в очередь соответственно их прежним успехам в школе. Первой шла та, что ни с кем не сравнима, та, что все десять лет оставляла других за своей спиной, – Юлечка Студёнцева. «Украсит любой институт страны…» Следом за ней была двинута тесная когорта «несомненно способных», каждый член ее поименован, каждому воздано по заслугам. Генка Голиков был назван среди них. Затем отмечены вниманием, но не превознесены «своеобразные натуры» – характеристика, сама по себе грешащая неопределенностью, – Игорь Проухов и другие. Кто именно «другие», директор не счел нужным углубляться. И уже последними – все прочие, безымянные, «которым школа желает всяческих успехов». И Натка Быстрова, и Вера Жерих, и Сократ Онучин оказались в числе их.

Юлечке Студёнцевой, возглавлявшей очередь к заветным дорогам, надлежало выступить с ответной речью. Кто, как не она должна поблагодарить свою школу – за полученные знания (начиная с азбуки), за десятилетнюю опеку, за обретенную родственность, которую невольно унесет каждый.

И она вышла к столу президиума – невысокая, в белом платье с кисейными плечиками, с белыми бантами в косичках крендельками, девочка-подросток, никак не выпускница, на точеном личике привычное выражение суровой озабоченности, слишком суровой даже для взрослого. И взведенно-прямая, решительная, и в посадке головы сдержанная горделивость.

– Мне предложили выступить от лица всего класса, я хочу говорить от себя. Только от себя!

Это заявление, произнесенное с безапелляционностью никогда и ни в чем не ошибающейся первой ученицы, не вызвало возражений, никого не насторожило. Директор заулыбался, закивал и поерзал на стуле, удобнее устраиваясь. Что могла сказать, кроме благодарности, она, слышавшая в школе только хвалу, только восторженные междометия в свой адрес. Потому лица ее товарищей по классу выражали дежурное терпеливое внимание.

И по актовому залу пробежал шорох.

– По какой мне идти? Давно задавала себе этот вопрос, но отмахивалась, пряталась от него. Теперь все – прятаться нельзя. Надо идти, а не могу, не знаю… Школа заставляла меня знать все, кроме одного – что мне нравится, что я люблю. Мне что-то нравилось, а что-то не нравилось. А раз не нравится, то и дается трудней, значит, этому ненравящемуся и отдавай больше сил, иначе не получишь пятерку. Школа требовала пятерок, я слушалась и… и не смела сильно любить… Теперь вот оглянулась, и оказалось – ничего не люблю. Ничего, кроме мамы, папы и… школы. И тысячи дорог – и все одинаковы, все безразличны… Не думайте, что я счастливая. Мне страшно. Очень!

Юлечка постояла, глядя птичьими тревожными глазами в молчащий зал. Было слышно, как внизу передвигают столы для банкета.

– У меня все, – объявила она и мелкими, дергающимися шажочками двинулась к своему месту.

Года два назад был спущен запрет – в средних школах на выпускных вечерах нельзя выставлять на столы вино.

Этот запрет возмутил завуча школы Ольгу Олеговну: «Твердим: выпускной вечер – порог в зрелость, первые часы самостоятельности. И в то же время опекаем ребят, как маленьких. Наверняка они это воспримут как оскорбление, наверняка принесут с собой тайком или открыто вино, а в знак протеста, не исключено, кой-чего и покрепче».

Ольгу Олеговну в школе за глаза звали Вещим Олегом: «Вещий Олег сказал… Вещий Олег потребовал…» – всегда в мужском роде. И всегда директор Иван Игнатьевич уступал перед ее напористостью. Ольге Олеговне нынче удалось убедить членов родительского комитета – бутылки сухого вина и сладкого кагора стояли на банкетных столах, вызывая огорченные вздохи директора, предчувствовавшего неприятные разговоры в гороно.

Но букетов с цветами все-таки стояло больше, чем бутылок: прощальный вечер должен быть красив и благопристоен, вселять веселье, однако в границах дозволенного.

Словно и не было странного выступления Юлечки Студёнцевой. Произносились тосты за школу, за здоровье учителей, звон стаканов, смех, перекатные разговоры, счастливые, раскрасневшиеся лица – празднично. Не первый выпускной вечер в школе, и этот начинался как всегда.

Владимир Тендряков

Ночь после выпуска. Повести

© Издательство «Детская литература». Оформление серии, составление, 2006

© В. Ф. Тендряков. Текст, наследники

© Е. Сидоров. Вступительная статья, 1987

© Н. Сапунова. Иллюстрации, 2006

© О. Верейский. Портрет В. Ф. Тендрякова, наследники

Текст повестей «Ночь после выпуска», «Шестьдесят свечей», «Расплата» печатается по изданию: Тендряков В. Расплата: Повести. М.: Сов. писатель, 1982.

Портрет В. Ф. Тендрякова работы О. Верейского.

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

* * *

О прозе Владимира Тендрякова

Владимир Федорович Тендряков был личностью огромного общественного темперамента. Он проработал в литературе тридцать пять лет, и каждое новое его произведение вызывало интерес читателей и критики, встречало признание, несогласие, будило мысль и совесть. Мало можно назвать современных прозаиков, кто бы с таким постоянством, с такой упорной страстью отстаивал право на постановку острейших социально-нравственных проблем нашего общества, кто бы день за днем впрямую задавал вопрос о смысле человеческого существования себе и своему читателю. В творчестве В. Тендрякова неумолчно звенела туго натянутая струна гражданского беспокойства. В этом смысле он был очень целен и последователен. Его книги вызваны к жизни жаждой художественного познания действительности, стремлением писателя вынести свое суждение о ней, воззвать к нашему сознанию, воспитать или пробудить в читателе общественное неравнодушие.

Поэтому разговор о повестях и романах Тендрякова сразу вступает в зону самой действительности, мы начинаем спорить о жизни, окружающей нас, о сложных духовных, экономических, моральных процессах, затронутых прозаиком. Но при этом критика, поддерживая писателя за его пафос, бесстрашие и прямоту в постановке вопросов, иногда с сожалением констатирует несовпадение «проблем» и «прозы» в некоторых тендряковских произведениях: «Безусловно, существует логика решения проблем. Но существует и логика построения художественной прозы. Проблема, введенная в прозу, должна держать собою художественную конструкцию вещи, а не наваливаться на нее сразу, иначе плохо и для проблемы и для прозы». Да и те критики, которым «перевес» проблемности не кажется слабостью прозаика, а лишь ярко выраженным свойством его писательской натуры, непременно считают своим долгом помянуть о художественных «проторях и убытках», сторицей окупающихся, впрочем, «значительностью, серьезностью и современностью его слова, общественной значимостью и остротой социальных конфликтов и нравственных проблем его творчества».

Вот, по существу, два крыла критического осознания прозы Владимира Тендрякова:

граждански отзывчивый социолог и моралист, но порой «недостаточно» художник, от чего мелеет глубина и самой его проблематики;

«недостаточно» художник? Может быть. Но зато все сторицей окупается остротой и общественной значимостью конфликтов и проблем его творчества.

Оба суждения, хотя и в неодинаковой степени, признают художественную неполноту тендряковского мира. Не могу согласиться с этим. Стоит перечитать сегодня одну за другой все книги писателя, вызвавшие в свое время обильную критику, в том числе и заведомо недобросовестную, прямо отрицающую как раз правомерность проблематики и конфликтов некоторых произведений прозаика, чтобы убедиться в цельности именно проблемно-художественного мира этого писателя. Можно спорить, не соглашаться с его активно проповеднической манерой, со стремлением высказать наболевшее не столько в объективно-пластической образной форме, сколько в прямом напоре рассуждений героев, где всегда явственно слышен и авторский голос. Можно отрицать действенность и универсальность притчеобразных ситуаций, весьма характерных для повестей Тендрякова. Но при этом нельзя, на мой взгляд, не видеть резко очерченную художественную оригинальность этого пера. Логика решения жизненно важных проблем для Тендрякова и художественная логика слитны, нераздельны, питают друг друга. Искусство для него начинается с идеи и живет идейностью. Мысль разворачивается в образах, проверяет себя в художественных аргументах на площадке повести или романа и, как правило, разрешается в финале, ставя перед нами и героями новые вопросы, новые проблемы.

Нельзя забывать также, что В. Тендряков сформировался как писатель в активной полемике против так называемой теории бесконфликтности, имевшей достаточно широкое распространение в нашей послевоенной беллетристике. Острая конфликтность, предельный драматизм ситуаций, особенно нравственных коллизий, – самая характерная черта тендряковского стиля. Он ощущает правду как поиск неравнодушной, активной мысли и открыто, без обиняков, стремится поведать эту правду людям, отнюдь не претендуя на всю ее объективную полноту, на собственное всеведение. Мужество и откровенность правды – тот нравственный фундамент, на котором держится художественный мир Тендрякова, и стоит он прочно и простоит долго, до тех пор, пока жизненные противоречия, его питающие, не будут исчерпаны самой действительностью.

Владимир Федорович Тендряков родился в 1923 году в деревне Макаровской Вологодской области, в семье сельского служащего. После окончания средней школы ушел на фронт и служил радистом стрелкового полка. В боях за Харьков получил тяжелое ранение, демобилизовался, учительствовал в сельской школе, был избран секретарем райкома комсомола. Первой мирной осенью поступил на художественный факультет ВГИКа, а затем перешел в Литературный институт, который окончил в 1951 году. Работал корреспондентом журнала «Огонек», писал сельские очерки, в 1948 году опубликовал свой первый рассказ в альманахе «Молодая гвардия».

Но в нашем читательском сознании Тендряков заявил о себе сразу, крупно и заметно, в начале 1950-х годов, словно бы миновав пору литературного ученичества. Время, общественная ситуация способствовали появлению целой плеяды писателей, устами которых правдиво заговорила доселе почти молчаливая послевоенная деревня. Вслед за очерками и рассказами Валентина Овечкина, Гавриила Троепольского в ранних произведениях В. Тендрякова были публично обнажены серьезные противоречия колхозной жизни тех лет, ставшие впоследствии предметом пристального общественного внимания.

Всю жизнь Тендрякова волновали проблемы выбора и долга, веры и скепсиса. И до последних своих дней он тревожно размышлял над вопросом: «Куда движется человеческая история?» Свидетельство тому – роман «Покушение на миражи» (1978–1980) – наиболее глубокое и сильное произведение Тендрякова, его духовное завещание нам и будущему.

Но о чем бы ни писал Тендряков, какую бы жизненную ситуацию ни выбирал, рассмотрение, художественный анализ действительности всегда протекают у него при свете нравственных требований совести.

Совесть в этическом кодексе Владимира Тендрякова – основополагающее понятие, только она способна осветить человеку глубокую правду о нем самом и окружающем мире.

Воспитание высокой души – область неустанных художественных забот писателя. Он нередко обращается к школе, пишет о жизни подростков, и здесь, в отличие от характеров взрослых, его очень интересуют психологические детали, нюансы, переливы неустоявшегося духовного мира. Таков, например, Дюшка Тягунов из самой светлой, поэтической повести Тендрякова «Весенние перевертыши» (1973).

Огромный, сложный мир открывается тринадцатилетнему мальчишке. Мир, где есть любовь, святое чувство товарищества, и тут же рядом – злоба и жестокость, унижение человека и горе.

Душа подростка растет, впервые постигая противоречия жизни, постигая само время . Отлично пишет Тендряков это состояние – щедро, тонко, влюбленно в своего маленького героя:

«Время! Оно крадется.

Дюшка его увидел! Пусть не само, пусть его следы.

Вчера на березе не было дымки, вчера еще не распустились почки – сегодня есть! Это след пробежавшего времени!

Были грачи – нет их! Опять время – его след, его шевеление! Оно унесло вдаль рычащую машину, оно скоро заполнит улицу людьми…

Беззвучно течет по улице время, меняет все вокруг…

Течет время, рождаются и умирают деревья, рождаются и умирают люди. Из глубокой древности, из безликих далей к в этой вот минуте – течет, подхватывает Дюшку, несет его дальше, куда-то в щемящую бесконечность.

В книгу вошли повести "Весенние перевертыши", "Ночь после выпуска", "Шестьдесят свечей", "Расплата".

Владимир Тендряков
Ночь после выпуска. Повести

О прозе Владимира Тендрякова

Владимир Федорович Тендряков был личностью огромного общественного темперамента. Он проработал в литературе тридцать пять лет, и каждое новое его произведение вызывало интерес читателей и критики, встречало признание, несогласие, будило мысль и совесть. Мало можно назвать современных прозаиков, кто бы с таким постоянством, с такой упорной страстью отстаивал право на постановку острейших социально-нравственных проблем нашего общества, кто бы день за днем впрямую задавал вопрос о смысле человеческого существования себе и своему читателю. В творчестве В. Тендрякова неумолчно звенела туго натянутая струна гражданского беспокойства. В этом смысле он был очень целен и последователен. Его книги вызваны к жизни жаждой художественного познания действительности, стремлением писателя вынести свое суждение о ней, воззвать к нашему сознанию, воспитать или пробудить в читателе общественное неравнодушие.

Поэтому разговор о повестях и романах Тендрякова сразу вступает в зону самой действительности, мы начинаем спорить о жизни, окружающей нас, о сложных духовных, экономических, моральных процессах, затронутых прозаиком. Но при этом критика, поддерживая писателя за его пафос, бесстрашие и прямоту в постановке вопросов, иногда с сожалением констатирует несовпадение "проблем" и "прозы" в некоторых тендряковских произведениях: "Безусловно, существует логика решения проблем. Но существует и логика построения художественной прозы. Проблема, введенная в прозу, должна держать собою художественную конструкцию вещи, а не наваливаться на нее сразу, иначе плохо и для проблемы и для прозы" . Да и те критики, которым "перевес" проблемности не кажется слабостью прозаика, а лишь ярко выраженным свойством его писательской натуры, непременно считают своим долгом помянуть о художественных "проторях и убытках", сторицей окупающихся, впрочем, "значительностью, серьезностью и современностью его слова, общественной значимостью и остротой социальных конфликтов и нравственных проблем его творчества" .

Вот, по существу, два крыла критического осознания прозы Владимира Тендрякова:

граждански отзывчивый социолог и моралист, но порой "недостаточно" художник, от чего мелеет глубина и самой его проблематики;

"недостаточно" художник? Может быть. Но зато все сторицей окупается остротой и общественной значимостью конфликтов и проблем его творчества.

Оба суждения, хотя и в неодинаковой степени, признают художественную неполноту тендряковского мира. Не могу согласиться с этим. Стоит перечитать сегодня одну за другой все книги писателя, вызвавшие в свое время обильную критику, в том числе и заведомо недобросовестную, прямо отрицающую как раз правомерность проблематики и конфликтов некоторых произведений прозаика, чтобы убедиться в цельности именно проблемно-художественного мира этого писателя. Можно спорить, не соглашаться с его активно проповеднической манерой, со стремлением высказать наболевшее не столько в объективно-пластической образной форме, сколько в прямом напоре рассуждений героев, где всегда явственно слышен и авторский голос. Можно отрицать действенность и универсальность притчеобразных ситуаций, весьма характерных для повестей Тендрякова. Но при этом нельзя, на мой взгляд, не видеть резко очерченную художественную оригинальность этого пера. Логика решения жизненно важных проблем для Тендрякова и художественная логика слитны, нераздельны, питают друг друга. Искусство для него начинается с идеи и живет идейностью. Мысль разворачивается в образах, проверяет себя в художественных аргументах на площадке повести или романа и, как правило, разрешается в финале, ставя перед нами и героями новые вопросы, новые проблемы.

Нельзя забывать также, что В. Тендряков сформировался как писатель в активной полемике против так называемой теории бесконфликтности, имевшей достаточно широкое распространение в нашей послевоенной беллетристике. Острая конфликтность, предельный драматизм ситуаций, особенно нравственных коллизий, – самая характерная черта тендряковского стиля. Он ощущает правду как поиск неравнодушной, активной мысли и открыто, без обиняков, стремится поведать эту правду людям, отнюдь не претендуя на всю ее объективную полноту, на собственное всеведение. Мужество и откровенность правды – тот нравственный фундамент, на котором держится художественный мир Тендрякова, и стоит он прочно и простоит долго, до тех пор, пока жизненные противоречия, его питающие, не будут исчерпаны самой действительностью.

Владимир Федорович Тендряков родился в 1923 году в деревне Макаровской Вологодской области, в семье сельского служащего. После окончания средней школы ушел на фронт и служил радистом стрелкового полка. В боях за Харьков получил тяжелое ранение, демобилизовался, учительствовал в сельской школе, был избран секретарем райкома комсомола. Первой мирной осенью поступил на художественный факультет ВГИКа, а затем перешел в Литературный институт, который окончил в 1951 году. Работал корреспондентом журнала "Огонек", писал сельские очерки, в 1948 году опубликовал свой первый рассказ в альманахе "Молодая гвардия".

Но в нашем читательском сознании Тендряков заявил о себе сразу, крупно и заметно, в начале 1950-х годов, словно бы миновав пору литературного ученичества. Время, общественная ситуация способствовали появлению целой плеяды писателей, устами которых правдиво заговорила доселе почти молчаливая послевоенная деревня. Вслед за очерками и рассказами Валентина Овечкина, Гавриила Троепольского в ранних произведениях В. Тендрякова были публично обнажены серьезные противоречия колхозной жизни тех лет, ставшие впоследствии предметом пристального общественного внимания.

Всю жизнь Тендрякова волновали проблемы выбора и долга, веры и скепсиса. И до последних своих дней он тревожно размышлял над вопросом: "Куда движется человеческая история?" Свидетельство тому – роман "Покушение на миражи" (1978–1980) – наиболее глубокое и сильное произведение Тендрякова, его духовное завещание нам и будущему.

Но о чем бы ни писал Тендряков, какую бы жизненную ситуацию ни выбирал, рассмотрение, художественный анализ действительности всегда протекают у него при свете нравственных требований совести.

Совесть в этическом кодексе Владимира Тендрякова – основополагающее понятие, только она способна осветить человеку глубокую правду о нем самом и окружающем мире.

Воспитание высокой души – область неустанных художественных забот писателя. Он нередко обращается к школе, пишет о жизни подростков, и здесь, в отличие от характеров взрослых, его очень интересуют психологические детали, нюансы, переливы неустоявшегося духовного мира. Таков, например, Дюшка Тягунов из самой светлой, поэтической повести Тендрякова "Весенние перевертыши" (1973).

Огромный, сложный мир открывается тринадцатилетнему мальчишке. Мир, где есть любовь, святое чувство товарищества, и тут же рядом – злоба и жестокость, унижение человека и горе.